В. К. Шохин философия религии: проблема идентичности
.RU

В. К. Шохин философия религии: проблема идентичности




В.К. Шохин

ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ: ПРОБЛЕМА ИДЕНТИЧНОСТИ

1. Философии религии в российском интеллектуальном пространстве пока еще не повезло. Где-то в 1830-е годы в Киевской духовной академии читался курс под таким названием проф. И.М. Скворцова, основанный на современных ему немецких разработках, но продолжения эта инициатива не получила. В конце XIX — начале ХХ вв. у нас обозревались и рецензировались европейские сочинения на эту тему, но преимущественно критически и без возможности применения соответствующих наработок как в духовном, так и в светском образовании. В эпоху воинствующего атеизма само словосочетание “философия религии” не считалось законным, так как философия должна была руководить перспективными областями познания, а религии была определена только такая перспектива, как отмирание, и потому даже в диссидентском по своему духу знаменитом пятом томе советской философской энциклопедии (1970) мы не обнаруживаем статьи с соответствующим названием1. Правда, в 1980-е годы, когда стало очевидным, что отмирание религии задерживается, уже стали появляться диссертации и исследования по западной философии религии ХХ века (разумеется, критические), но сделанного было никак недостаточно для подготовки конструктивного диалога философии с “науками о духе”, когда возможность этого диалога начиная с 1990-х годов уже вполне предоставилась.

О современном же состоянии философии религии, по моему мнению, наглядно свидетельствуют по крайней мере два факта. Факт первый состоит в том, что в лекционных курсах по философии религии она, как правило, либо не отделяется от религиеведения (включая историю религий), что, пользуясь аналогиями, можно было бы сравнить разве что с той ситуацией, как если бы, к примеру, история лингвистических учений не отделялась от курса истории английского языка, либо трактуется как учение обо всем “духовном” (о Боге, душе и смысле жизни), когда составитель курса человек настроений “возвышенных”. А факт второй — это то, что материалы секции философии религии последнего, IV Российского философского конгресса (МГУ, 25-27 мая 2005 г.), которая была на данном форуме одной из самых представительных, создают однозначное впечатление, что философия религии мыслится у нас как один большой мешок, в который можно впихнуть все, что относится к компетенции всех без исключения областей знания, хоть как-то соприкасающихся с религией в любом ее проявлении или даже с ее отрицанием. И как иначе можно объяснить включение в соответствующую секцию таких тем, как “Инфинитизм как основопложение внетеизма” и “Процесс “расколдования мира” и “охота за ведьмами” в Западной Европе (16-17 вв.)”, “Религиоведение и теология в современном образовании” и “Женщина в исламе сквозь призму гендерных исследований”, “Феноменология религии как герменевтика “священного”” и “Этноконфессиональное пространство Среднего Поволжья конца XIX — начала XX вв.”, “Природа религиозного фанатизма” и “Особенности философии религии в Риме I в. до н.э.” и многое другое?2. Последняя же из названных тем позволяет, помимо прочего, предположить и то, что по мнению автора соответствующего доклада философия религии вообще-то существовала всегда и только от нас зависит, разглядим ли мы ее “там” или нет.

Таким образом, самое современное положение дел с философией религии в стране заставляет вспомнить “про древний хаос, про родимый” (Ф.И. Тютчев), но эту ситуацию никак нельзя считать предметом одной только иронической прозы. Уж так повелось в европейской культуре (особенно после Гегеля), что философия имеет здесь очень авторитетную компетенцию во всех основных областях человеческого знания, а потому невыясненность самого домена философии религии не может не оказать отрицательного влияния и на другие науки о религии. Науки же о религии в целом являются в российском обществе особо востребованными по двумя причинам. Во-первых, потому что сама религия имеет в нем большее значение, чем в западном, начинающем переживать сейчас едва ли не финальную стадию секуляризации всех приоритетов. Во-вторых, потому что сама религия оказывается у нас в неизмеримо большей степенью областью ритуализованного быта, нежели духовного дискурса, и не только пасомые, но и пастыри нередко придерживаются того мнения, что последний истинному благочестию (которое нередко отождествляется с благочинием) не только чужд, но и враждебен3. Из этого следует, что существование или несуществование философии религии никак небезразлично ни для философии, ни для других “наук о духе”, ни для состояния самой религии, и при ее востребованности следует предпринимать реальные действия по ее актуализации.

2. Кажется нет ничего более естественного, чем обратиться к готовому опыту, тем более что в западной традиции философия религии как дисциплина знания насчитывает в общей сложности уже более 230 лет (о чем — ниже), и в настоящее время сложился достаточно очевидный консенсус относительно ее идентификации. Так, собственно, и было сделано, поскольку единственный у нас автор академически выдержанных монографий по философии религии распределил ее предметную область пополам — между философским религиеведением и философской теологией4.

“Философское религиеведение” — сравнительно новая, хотя и достаточно проблематичная конструкция5, но “философская теология” в качестве понятийного эквивалента философии религии является в настоящее время фактически общепризнанной в англо-американской традиции и все более признаваемой в континентальной. Ее общепризнанность никак не избавляет ее, однако, от проблематичности. Об этом свидетельствуют и престижные издательские серии, и учебные программы, и теоретические концепции.

Так, знаменитая серия “Штудии по философской теологии”, издаваемая Г. и В. Брюммерами в “Фаросе” (Кампен, Голландия) включает в свой план монографии самого разнообразного тематического формата — от размышлений о ничто до размышлений о Божественном присутствии в мире, и от пяти доказательств бытия Божия у Фомы до культурных аспектов диалога религий. Издательская формула, согласно которой “философская теология есть изучение концептуальных проблем, возникающих в воззрениях на жизнь, в религиозном мышлении и в теологии”, вполне позволяет идентифицировать философскую теологию как философию религии, но никак не позволяет установить содержательную идентичность данной дисциплины.

Открыв же силлабус по философии религии Оксфордского университета, нельзя не обнаружить, что основными темами, которые рассматриваются в рамках данной философской дисциплины, являются вопросы существования Бога и Его отношения к миру (а также нужен ли и возможен ли рациональный положительный ответ на них), какими Бог теистов обладает атрибутами и совместимы ли они друг с другом, может ли Бог изменить прошлое или предпочесть или соделать зло, будет ли осмысленным высказывание, что Он существует вне времени, а также будет ли телеологическое доказательство Его существования, наряду с аргументом от всеобщности религиозного опыта, убедительным. Дополнительные проблемы составляют рассмотрение того, является ли многочисленность фактов страдания в мире аргументом против Его существования, бывают ли достоверные свидетельства о чудесах, можно ли продемонстрировать, что молитва “работает”, возможна ли жизнь после смерти и какие философские проблемы встают в связи с существованием и нетеистических религий, наряду и с такими “конфессиональными” вопросами, как может ли быть рациональным утверждение о том, что Иисус Христос искупил грехи мира и доступно ли для нас знание об этом6.

Из цитированного силлабуса становится очевидным, что при всей фундаментальности и значимости обозначенных в нем проблем студентам под одним названием преподается нечто иное — то, что вначале называлось естественной, затем также рациональной, а потом и фундаментальной теологией. С тем только различием, что в ней максимально “редуцированы” и апологетичность (существование Бога — не начало дискурса, но объект “выведения” и “обоснования”, который рассматривается как лишь гипотетичный) и конфессиональность (“конфессией” являются здесь все три теистические религии при негласном признании специальных сложностей с христианскими догматами). А это значит, что философии религии делегируются задачи и функции другой дисциплины знания, которую, в свою очередь, также освобождают от ее специфических атрибутов, каковыми и являются указанные апологетичность и конфессиональность (последняя устраняется ради того, чтобы ни в коем случае “не наступить” на позиции нехристианских религий). Но не в том ли причина успешной теологизации философии религии (пусть эта теологизация и редуцированная), что сама теология воспринимается в соответствующей традиции, в свою очередь, как философствование по поводу религии? И не взяла ли по крайней мере здесь философия у теологии, наконец, за много веков реванш, сделав свою бывшую “госпожу” покорной как воск “служанкой”?

Рассмотрим теперь как предмет философии религии определяется в новейшей и авторитетной десятитомной англо-американской “Рутледжевской философской энциклопедии”. Согласно общему определению в соответствующей статье (ее автор — очень известный философ религии В. Элстон), “философия религии включает любое философское обсуждение вопросов, исходящих из религии. Оно прежде всего состоит и состояло в разъяснении и критической оценке фундаментальных верований и понятий той или иной религиозной традиции. Наибольшие предметы внимания философии религии включают аргументы за и против существования Бога, проблемы атрибутов Бога, зла и эпистемологии религиозных верований”7. Из этого видно, что предметный куррикулум философии религии видится здесь почти таким же, как и в оксфордской философско-теологической программе (что и вполне объяснимо, поскольку мы имеем дело с единой философской традицией). Фактически при наличии частных детализаций8 можно видеть только один принципиальный пункт различия — наличие в списке философско-религиозных тем у Элстона эпистемологии религиозных верований, которая, конечно, представляет большую актуальность для профессиональных философов, чем для студентов. Интересующая же нас идентификация озвучивается в том же первом параграфе статьи, где автор предполагает сосредоточиться “на том, что может быть более специально названо философской теологией”. И тут предпринимается, что бывает весьма нечасто, необходимая попытка демаркации наук о религии. Во-первых, философский подход к религиозным понятиям и верованиям должен отличаться тем, считает Элстон, что соответствующей задачей является скорее понимание (или, по-другому, разъяснение, эксплицирование) основных религиозных воззрений и их критическая оценка в соответствии с истиной, когерентностью и рациональностью, чем их описание или открытие тех законов, которые “управляют” ими — и в этом отличие философии религии от истории, социологии или психологии религии. Во-вторых, эти исследования предпринимаются вне какой-либо конфессиональной позиции, но апеллируют только к тому, что считается или может считаться доступным для любого рационального индивида, который стал бы тщательно размышлять над соответствующими предметами — и “это отличает философскую теологию от теологии догматической”9.

Демаркация вроде бы совсем неплохая: то, от чего философия религии, которая есть философская теология, отделяется в первой позиции — это объективистское религиеведение, то, от чего во второй — конфессиональная теология, и при этом выясняется, что идентичность обсуждаемой философской дисциплины состоит не в особых предметах, отличных от предметов двух других дисциплин знания, но в особом способе работы с ними. Проблема только в том, что те имена, которые мы даем тем или иным вещам, связаны с ними пусть и не природно (как считали, к примеру, древние индийские лингвофилософы или философы-мимансаки), но по крайней мере конвенционально, т.е. традиционно и исторически (как считали, к примеру, их оппоненты, вайшешики и наяики). Философская же теология, которая представлена Элстоном в качестве синонима философии религии, по предложенному предметному куррикулуму ничем не отличается от упомянутых уже теологий естественной = рациональной = фундаментальной. Естественная теология, инагурированная скорее всего скотистом Н. Бонетусом, который составил компендий Тheologia naturalis (1330), но имел на деле уже ряд предшественников, например, в лице Гуго Сен-Викторского (12 в.), различавшего “мирскую теологию”(theologia naturalis) и “теологию божественную” (theologia divina)10, действительно имела своим предметом выяснение того, что может быть познано о Боге и Его мире на основании естественного разума как бы еще до его просвещения светом Откровения.

Но следует подчеркнуть этот модус “как бы”, поскольку чтение книги природы всегда предполагало чтение Книги Писания и будучи частями целого, т.е. теологии как таковой, естественно-теологические пролегомены не были от этого целого отделяемы, а теологии “объективистской” (на манер религиеведения) никогда не было — будь то времена Августина, Фомы или Жильсона. Потому та “философская теология”, которая, к примеру, сравнивая доказательства бытия Божия с контрдоказательствами, стала бы на сторону вторых, или, сопоставляя такие атрибуты Бога, как всеведение, всемогущество и всеблагость с фактом изобилия зла в этом мире, склонилась бы к тому, что данный факт заставляет нас от этих атрибутов отказаться, уже не могла бы считаться никакой теологией, пусть и философской, но шла бы уже по ведомству философии атеистической. Но и в пределах теизма (а вне его пределов теологии не было и не будет) найти пространство для внеконфессиональной “философской теологии” весьма затруднительно. Ведь даже такой ее исходный и казалось бы вполне внеконфессиональный вопрос, как можем ли мы познавать Творца исходя из разумно устроенного, целесообразного и гармонического мироздания, взаимопротивоположным образом решается томистами и кальвинистами (вторыми, отметим, отрицательно), равно как и вопрос о совместимости эволюционизма к креационизмом протестантскими и православными богословами (вторыми, отметим, исходя из конфессиональной политики).

Однако и трактовка философии религии в качестве части даже “нормальной теологии” — осмысляется ли она как философское введение к ней в целом или как раздел апологетики (а так ее интерпретировали еще задолго до Элстона в немецкой философской традиции — в конце XVIII в. сам “создатель” философии религии С. фон Шторхенау11, а также К. Рейнгольд, в первой половине XIX в. К.А. Эшенмайер, Ф. Бутервек в первой половине ХХ в. Г. Шнелль, О. Грюндлер, Э. Прживара, Э. Бруннер, А. Демпф, К. Ранер, ограничиваясь лишь основными именами) — представляется проблематичной уже потому, что философия (а философия религии относится к философии как таковой как вид к роду) и богословие относятся к различным в существе своем регионам рефлексии. И тот и другой равны себе, и если критерием, а также целью результативной философской деятельности является производство новых и авторских, индивидуальных концептуализаций и проблематизаций сущего, должного и самого познания, то признаки результативной деятельности богословской — иные. Они соответствуют тому, что богословская рефлексия — это “дискурс, через который верующие развивают и выражают содержание своей веры как она исповедуется Церковью”, а богослов, как актуальный субъект этого дискурса, “использует ресурсы культуры и сосредоточивается на тех вопросах, которые перед ним ставит время”12.

Соответственно, то богословие, которое не способно отвечать на вызовы эпохи и ограничивается лишь воспроизведением традиции, оказывается, невостребованным и некреативным, но сама богословская креативность, и при ее наличии, существенно отличается от философской. Креативность эта осуществляется в способах раскрытия соборного наследия той или иной церковной традиции, и богослов предлагает способы данной актуализации последователям этой традиции или той аудитории, которая мыслится в качестве ее потенциальных реципиентов. Именно поэтому он должен выступать не от собственного лица, а от лица той же традиции, и производство новых идей не является его непосредственной целью, хотя если он наделен соответствующими дарованиями, оно не заставит себя очень долго ждать. Однако и в этом случае новые идеи богослова не будут догматически “непредсказуемыми”, а при реальном расхождении с соборным наследием традиции богослов оказывается на грани ереси, на что соответствующие авторитеты и институты имеют полное право ему указать, опять-таки потому, что он, именно как богослов, выступает от ее лица. Правда, в истории теологии не было периода, когда она не пользовалась бы философскими ресурсами, и очень многие теологи по праву занимают заслуженное место среди тех, чье творчество изучается и историками философии. Но философствование здесь живет по другим законам — подобно тому, как инородцы на службе у византийских императоров без остатка становились византийцами, утрачивая свою исходную идентичность. Поэтому философия в качестве одного из ресурсов теологии и философия религии как одна из областей философского дискурса как таковго никоим образом не совпадают, а само понятие философская теология, несмотря на его изящество и суггестивность, является противоречивым. Оно затемняет тот очевидный факт, что обсуждавшиеся выше рациональная теология = естественная теология = фундаментальная теология могут соответствовать лишь пропедевтическому разделу теологии, который, как и все остальные, несет, как было уже отмечено, в себе все признаки конфессиональной и институционально ответственной соборности, а в противном случае (это случай современного теологического постмодернизма) будут ни теологией, ни философией, подобно тому, как и кентавр не является ни человеком, ни лошадью.

3. Из того, что наиболее признанная в настоящее время идентификация предметности “не проходит” с точки зрения рациональности, никак не следует, что нам следует начинать с чистого листа. Континентальная философия знает не один опыт более рациональной трактовки интересующей нас философской дисциплины, при которых учитывается тот момент, что предметом философии религии по определению должна быть религия как таковая и дискурсы о ней, а не рассудочное исследование догматов веры. И этот момент представляется столь же самоочевидным, как то, что философия науки должна исследовать научное мышление и определяющие его развитие программы, а не заниматься проблемами математики, астрофизики или генетики.

В первой половине ХХ в. теоретико-методологическую предметность философии религии проакцентировали П. Тиллих, трактовавший ее как науку о смысловой функциональности религии и ее категориях и О. Шпанн, видевший в ней исследование основных религиозных категорий в качестве источников и исторических форм религии как способов проявления “чистой религиозности”. Из философов второй половины ушедшего столетия можно выделить Б. Вельте, который констатировал, что ее предмет есть прояснение сущности религии и способа ее бытия; А. Нюгрена, который выявил триединство предметности философии религии в виде исследования религиозных смыслов, определяющих категорий религиозных отношений и правил, нормирующих религиозный язык. Нельзя не упомянуть также об А. Дальферте, который рассматривал предметность философии религии как двуединство метатеологической и метарелигиозной рефлексии над различными измерениями религиозного языка и рефлексии над “материальными” (т.е. содержательными) философско-религиозными проблемами, а также о В. Дюпре, рассмотревшем в философии религии возможность обсуждения “метатеоретических допущений и импликаций науки о религии”13.

Считая каждую из приведенных идентификаций не противоречащей определяемому понятию, можно, однако, считать наиболее перспективной последнюю. Солидаризируясь с идентификацией Дюпре, четко различающего феномены самой религии, утверждения науки о религии и философского осмысления последней, мы, однако, полагаем, что третий из дифференцируемых им ярусов (осмысление того, что религии говорят нам о человеке и его культурах, о его борьбе за истину, пристойность и свободу, о значении реальности и человека в ней, что есть религия как таковая? и т.д.) несколько аморфен и считаем, что метатеоретичность философии религии можно мыслить и по-другому. Она должна быть, на наш взгляд, выяснена из родовых признаков философской деятельности как таковой.

Исходя из этого рассмотрения философия религии предстанет, как и всякая философская дисциплина, в виде критики определенных суждений и систематизации определенных понятий, которым в данном случае должны соответствовать суждения и понятия теологические и религиеведческие. Одновременно здесь можно учесть и то, что философия как дискурс авторефлективный обращена на самое себя, организуя одновременно и то пространство, в котором она действует. А это значит, что если первое дело философии религии должно состоять в уточнении в каждом случае компетенции самого разума и определении сферы его “разумных границ” в перспективе трансцендентного, то второе — в определении границ между ее собственной областью компетенции и таковыми других “наук о духе”. В их числе оказываются не только теология и религиеведение, но также и религиозная философия, которую следует отличать от философии религии в качестве нетеологического религиозного дискурса, выполняющего конструктивные функции — функции формирования собственно религиозных учений исходя из индивидуального, не церковного теогносиса14. Наконец, философ религии может и дальше работать над предметной структурой других наук о религии, занимаясь дальнейшей стратификацией и теологии (различая, к примеру, дисциплины пропедевтические, базовые и прикладные) и религиеведения (различая, к примеру, компетенции религиеведения секулярного и “теологии религий”), а также дифференцируя области притязания религиозной философии.

Что же касается самих теологических и религиеведческих суждений и понятий, то работа над ними определяется их и личной и конфессиональной востребованностью для самого философа религии. Первый момент самоочевиден, а второй нуждается в уточнении. В отличие от религиозного философа философ религии отказывается от претензий “достраивать” доктринальную структуру своей конфессии, так как его задачи — преимущественно “экспертные”, а не “теогностические”, в отличие от теолога он опирается в первую очередь не на авторитетные мнения, а на свой личный дискурс, а в отличие от секулярного религиеведа он не должен держаться внерелигиозной позиции, поскольку иначе сама его исследовательская деятельность окажется внутренне немотивированной, а результаты ее более, чем сомнительными15. Религиозность же внеконфессиональная возможна не более, чем возможность быть рожденным без пола, жить не в конкретной стране, а в стране как таковой или, пользуясь буддийским сравнением, быть влюбленным в женщину, которую никто никогда не видел. Наиболее же востребованные проблемы для философа религии как христианина могли бы стать предметом отдельного доклада16.



1 Между тем здесь была допущена даже статья «Эсхатология», что было для той эпохи вполне сенсационно.

2 См.: Философия и будущее цивилизации. Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.). Т.2. М., 2005, с. 509-620.

3 Это имеет последствия, в частности, для катехизаторской деятельности, к которой относятся, как правило, достаточно формально, считая, что главное, это чтобы обращаемый ходил на службу и постился, тогда как освоение истин веры, которое без напряжения сил разума невозможно, либо придет само собой, либо вообще является делом вполне «факультативным».

4 См.: ^ Кимелев Ю.А. Современная западная философия религии. М., 1989; Кимелев Ю.А. Философия религии. М., 1998.

5 Лишь сравнительно новой данная «конструкция» является потому, что понимаемое под «философским религиеведением» изучение субъекта религиозного отношения как субъекта эмоционального, а затем когнитивного – уже в XIX в.трактовалось как специальный предмет философии религии у Я.Ф.Фриза и Й.Э. Эрдмана, а затем у И.Г.Фихте-младшего. Проблематичной же потому, что границы между философским религиеведением и «нефилософским» являются очень условными.

6 См.: Philosophy and Theology. A Handbook 2002-2003. University of Oxford, [2002], p. 27.

7 Alston W.P. Religion, History of Philosophy of // Routledge Encyclopedia of Philosophy. Gen. Ed. Edward Craig. Vol. 8. L., NY, 1998, p. 238.

8 Например, обсуждение возможности посмертного существования и свободы воли, проблемы соотношения религии и морали и ряда других.

9 Ibid., p. 239.

10 См.: ^ Шишков А.М. Средневековая интеллектуальная культура. М., 2003, с. 135.

11 В 1772 г. им, в должности профессора логики и метафизики в Вене, ла опубликована монография Die Philosophie der Religion, положившая начало дисциплинарной философии религии.

12 Таково было никак не утратившее своей ценности определение теологии у такого авторитета в данном вопросе, как И. Конгар (подробнее см.: Congar I. La foi et la theologie. Tournai, 1962).

13 Dupré W. Patterns in Meaning. Reflections on meaning and truth in cultural reality, religious traditions, and dialogical encounters. Kampen, 1994, p. 7.

14 Классическим примером для русской традиции может служить творчество В.С. Соловьева или Н.А.Бердяева.

15 Внерелигиозный философ религии не может быть компетентен в своей области подобно историку живописи, который сам не имел опыта в соответствующем жанре искусства, или специалисту по поэтике, который не знает, что такое создавать стихи. Подавляющее же большинство учебников философии годится только для растопки по той исключительно причине, что их авторы сами философами не являются.

16 В настоящее время таковыми являются, в контексте межхристианского диалога, проблемы интерпретации Традиции, согласия Отцов (consensus patrum), границ Церкви, но также, в свете новейших событий, весь спектр гендерных проблем, касающихся и пасомых и пастырей. В контексте же межрелигиозных отношений христианский философ религии вполне может затронуть с позиции логической когерентности тот момент, что только претензии христиан на абсолютность своего учения являются наказуемыми как религиеведами, так и общественным мнением за эксклюзивизм, тогда как аналогичные претензии представителей всех остальных религий считаются органично соответствующими миру «плюралистических ценностей»., в чем нельзя не видеть нормативного примера двойных стандартов.


uchebnoe-posobie-nizhnij-novgorod-2003-udk-69-003-121-519-6-bbk-65-9-2-32-5.html
uchebnoe-posobie-nizhnij-novgorod-2010-pechataetsya-po-resheniyu-redakcionno-izdatelskogo-soveta-gou-vpo-nglu-specialnost-i-menedzhment-organizacii.html
uchebnoe-posobie-nizhnij-tagil-2002-bbk-uvarov-v-m-metodi-pedagogicheskogo-issledovaniya-uchebnoe-posobie-nizhnij-tagil-2002-35-s-il-stranica-4.html
uchebnoe-posobie-o-rganizaciya-samostoyatelnoj-auditornojvneauditornoj-raboti-obuchayushihsya-po-uchebnoj-discipline-bezopasnost-zhiznedeyatelnosti-razrabotchik-taranchenko-olga-valerevna.html
uchebnoe-posobie-obobshayushee-25-let-nauchnoj-raboti-avtora-posvyasheno-neklassicheskoj-metodologii-analiza-realnosti-bessoznatelnogo-deyatelnosti-psihicheskih-processov-lichnosti-i-neverbalnoj-kommunikacii-stranica-15.html
uchebnoe-posobie-obobshayushee-25-let-nauchnoj-raboti-avtora-posvyasheno-neklassicheskoj-metodologii-analiza-realnosti-bessoznatelnogo-deyatelnosti-psihicheskih-processov-lichnosti-i-neverbalnoj-kommunikacii-stranica-2.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kniga-pamyati-umershih-v-gospitalyah-tomska-v-1941-1945gg.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-konferencii-28-29-avgusta-2009-g-narodnij-dom.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriko-geograficheskij-slovar-po-crednemu-privetluzhyu.html
  • znanie.bystrickaya.ru/6-makroekonomika-otkritoj-ekonomicheskoj-sistemi-makroekonomika.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/kulturologicheskaya-problematika-v-rabote-lngumileva-etnogenez-i-biosfera-zemli.html
  • school.bystrickaya.ru/demodekoz-glaz.html
  • writing.bystrickaya.ru/glava-5-yurij-vladimirovich-vladimirov.html
  • institut.bystrickaya.ru/tematicheskoe-planirovanie-po-okruzhayushemu-miru-dlya-1-go-klassa-programma-nachal-nogo-obshego-obrazovaniya.html
  • literatura.bystrickaya.ru/shkolnie-godi-predislovie.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/reshenie-variantov-vstupitelnogo-ekzamena-po-matematike-stranica-6.html
  • turn.bystrickaya.ru/opit-smolenskoj-oblasti-po-sozdaniyu-pervih-v-rossii-publichnih-centrov-pravovoj-informacii-na-baze-bibliotek-i-uchebnih-zavedenij-i-po-privlecheniyu-sredstv-na-ih-sozdanie-i-podderzhanie-deyatelnosti.html
  • turn.bystrickaya.ru/ponyatie-i-vidi-gruppirovki-prepodavatel-doc-glushenko-i-a-voprosi-k-zachetu-po-discipline.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-16-prilozheniya-k-razdelu-i-metodicheskie-rekomendacii-po-realizacii-voprosov-mestnogo-samoupravleniya-v-sfere.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lica-kotorim-prisuzhdeni-premii-v-razmere-60-tisyach-rublej-stranica-37.html
  • grade.bystrickaya.ru/nikolaj-borisenko-strazh-otchizni.html
  • gramota.bystrickaya.ru/xxxvii-sud-tainstvennij-doktor-dyuma.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-trudovoe-pravo-napravlenie-podgotovki-080200-menedzhment.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/novosti-proshedshego-dnya.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-fonetika-i-grafika-rabochaya-programma-po-okruzhayushemu-miru-umk-nachalnaya-shkola-21-veka.html
  • control.bystrickaya.ru/bereshekt-zhotii-turali-anitama.html
  • credit.bystrickaya.ru/platezhnij-balans-rf-2.html
  • holiday.bystrickaya.ru/nacionalnij-mif-v-anglijskoj-literature-vtoroj-polovini-hh-veka.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/urok-literaturi-s-primeneniem-ikt-po-teme-obraz-mciri-v-poeme-m-yu-lermontova-mciri-saunkina-elena-veniaminovna.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/samostoyatelnoj-raboti.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/komandira.html
  • tests.bystrickaya.ru/lyuis-kerroll-alisa-v-strane-chudes-perevod-borisa-zahodera-stranica-4.html
  • education.bystrickaya.ru/222-fantasticheskaya-realnost-a-barbarash.html
  • thescience.bystrickaya.ru/k-yu-belaya-pod-obobsheniem-opita-rekomenduet-ponimat.html
  • letter.bystrickaya.ru/minsk-pereklyuchaya-kanali-programmi-letnih-semejnih-lagerej-2009-soderzhanie-harkov-tajnie-znaki-i-chudesa.html
  • textbook.bystrickaya.ru/himiya-v-literaturnih-proizvedeniyah.html
  • teacher.bystrickaya.ru/eta-kniga-istoriya-o-poiskah-lyubvi-krizise-i-somneniyah-chelovecheskom-stanovlenii-iskaniyah-istini-gde-prichudlivim-obrazom-perepletayutsya-mistiki-drevnosti-i-f-stranica-9.html
  • crib.bystrickaya.ru/kannabisu-zelenij-svet-ria-novosti-27-09-2011.html
  • predmet.bystrickaya.ru/sovershenstvovanie-upravleniya-sprosom-na-strahovie-uslugi.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-k-kursovomu-proektirovaniyu-po-razdelu-bezopasnost-zhiznedeyatelnosti-dlya-studentov-tehnologicheskih.html
  • predmet.bystrickaya.ru/scenarij-folklornogo-prazdnika-shirokaya-maslenica.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.